Лагодин Василий Михайлович, ушел из жизни 2 сентября 2023 года
2023-09-05 11:44
Василий Михайлович родился 31 декабря 1920 года в посёлке Вознесенской фабрики. Участник войны с 22 июня 1941 года. Принимал участие в обороне Москвы и легендарном параде 7 ноября 1941 года на Красной площади. Участник Сталинградской и Курской битв, освобождения территории Белоруссии.
В 1940 я был призван в Красную армию – в 92-й погранотряд, находившийся в Перемышле. Перемышль в то время разделялся на две части рекой Сан. На одной располагались советские войска, на другой – немецкие.
Около 4 часов утра 22 июня 1941г. часть, в которой я находился, приняла бой на границе с наступающими немецкими войсками. Вспоминаю, как проснулся от громкого голоса начальника заставы: «Застава, в ружье»! Мигом собрался: на ремне два подсумка по 30 патронов каждый, патронташ с 50 патронами, две осколочные гранаты, противогаз и саперская лопатка, в одной руке - винтовка, в другой - ящик с патронами. «Вместе с напарником я побежал на свои позиции, мы заняли оборону. Послышались крики наших пограничников: «Идут, идут!» Слышим приказ: «Без команды не стрелять!», но уже через несколько минут слева от нас послышались выстрелы. Появились немцы. Они вели себя весьма пренебрежительно по отношению к своему противнику: шли во весь рост, без касок, что-то крича и стреляя.
Командир отдал приказ подпустить неприятеля поближе, чтобы накрыть его прицельным огнем из пулеметов. А на соседних участках уже вовсю гремел бой.
Наконец, пришел и наш черед. А у нас на вооружении винтовки "Драгунки" конца 19 века. Мы начали стрелять в ответ, быстро перезаряжая свои винтовки. Рядом застрекотал ручной пулемет, гораздо эффективнее нас выкашивая немцев. Немцы падали, орали, но шли вперед! Кто в кого попал, разобрать было невозможно. Наконец стрельба затихла, и мы перестали видеть немцев. Начальник комендатуры Харламов дал свой бинокль одному из пограничников и послал его залезть на дерево, чтобы определить местонахождение немцев. Он быстро залез, огляделся и крикнул: «Они убирают раненых и убитых, а с реки к ним идет подкрепление».
Вскоре началась канонада. Сначала разрывы были за нашими укреплениями, и мы с тревогой ждали, когда они приблизятся к нашим позициям. Вновь прозвучал крик: «Идут, идут!» Командир приказал мне набивать диски к ручному пулемету. Я торопился, палец был в крови.
В этот раз повторилось то же, что и в первое наступление: после атаки и обмена выстрелами немцы так и не приблизились к нам. Вновь наступило затишье. К вечеру прибыла группа разведчиков, которая нам сообщила, что в трех километрах в тылу, то есть уже за нами, немцы захватили хутор. Мы оказались между вражескими частями. Поступила команда отходить на новые позиции - как раз за хутором. Переход осуществили ночью. Немцы ночью не воевали, отсыпались. К утру мы оказались рядом с занятым врагом хутором. Была дана команда выбить немцев из него. К нам подошло подкрепление из других застав. С криками «ура» мы напали на хутор. Немцы, которых оказалось немного, убежали.
Вскоре противник подтянул артиллерию. Позднее мы увидели длинную цепь немцев, впереди которой ехали бронемашины, стрелявшие по хутору. Нам пришлось отступать. В последующие дни мы так и отступали – в перестрелках с немцами, в ожидании, когда подойдут на помощь регулярные войска. Днем мы передвигались лесом, ночью шли по дороге. В эти первые дни войны я потерял своих земляков – пограничников 92-го погранотряда Александра Малышева, Виктора Сосулина, Петра Круглова, Ивана Куркина, политрука Николая Тюлюкина.
Под давлением превосходящих сил противника, пришлось с боями отступать и дальше. Под Винницей меня ранило в ногу, я потерял сознание и очнулся уже в Пироговской больнице в Виннице. Но о полноценном лечении и возвращении в строй не могло быть и речи. Уже на момент моей госпитализации в больнице не было ни врачей, ни медицинских сестер: весь персонал отправили в тыл. Поэтому раненых посадили на автобусы и отвезли к поезду, на вагонах которого были нарисованы большие красные кресты. Поезд шел до Мелитополя два дня.
В пункте назначения раненых перевезли в военный госпиталь, разместившийся в бывшей средней школе. Несмотря на военное положение, раненых кормили хорошо: фрукты, овощи, мясо давали в избытке. О выбывших из строя бойцах и командирах заботились как о настоящих героях первых дней войны и относились к ним как к будущим освободителям.
После госпиталя я был направлен в маршевую роту, но по воле случая попал в 24-й погранотряд, что, как выяснилось позднее, спасло мне жизнь, поскольку вся маршевая рота была уничтожена немцами. Затем меня отправили в ВПШ (Высшую пограничную школу) в Москву. Однако, в связи с октябрьским наступлением 1941 года немцев под Москвой, ВПШ была эвакуирована, и меня зачислили в ББО (Батальон боевого обслуживания) мотострелковой дивизии войск НКВД. С этой дивизией я принимал участие в параде на Красной площади 7 ноября 1941 года. Сразу после парада войска уходили на фронт. Меня направили в район Нарофоминска, где мой батальон занял оборону в деревне у самого города. Были тяжелые бои, приходилось десятки раз сдавать свои позиции и снова их отвоевывать. Пришло солидное подкрепление, прибыло много артиллерии и танков. Прибывших из ОМСДОНа (Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения) направили на Сталинградское направление, где велись ожесточенные боевые действия. Я был направлен в 10-ю мотострелковую дивизию войск НКВД. С этой дивизией я наступал и гнал немцев до самой Курской дуги. Здесь меня ранило во второй раз. Я снова попал в госпиталь, но быстро поправился и вернулся на фронт. Вскоре мне пришлось принимать участие в операции по освобождению Белоруссии «Багратион».
В 1944 году я был направлен в Вольское авиатехническое училище, по окончании которого был зачислен в 20 авиаполк, где готовил самолёты к боевым вылетам. В 1946 году я демобилизовался в звании старшего сержанта".